О заикании

Не только про речь

Рассказал Женя Софронов на «Табурете», 2015

Однажды, когда мне было лет пятнадцать, я участвовал в небольшой школьной сценке. В зале были только преподаватели и одноклассники. Моя роль была — выйти и сказать два слова «Покормите меня!» Я собрался с мыслями, вышел с твёрдым намерением сказать эти два слова. И не смог. Я выдавил из себя что-то между «э» и «кхг» — и пошёл со сцены.

Почти все люди воспринимают речь как что-то естественное и просто не задумываются о ней. У одного процента людей всё не так.

Я заикаюсь с пяти лет. И таких ситуаций, когда слова просто не выходят изо рта в моей жизни были тысячи: в магазинах, транспорте, школе, на работе и на последнем слове, рассказывая шутки друзьям.

С самим термином «заикание» — большая путаница. Им называют четыре принципиально разных штуки.

Патология
Есть люди, которые не могут говорить из-за физических нарушений: после инсульта, при ДЦП или умственной отсталости.

Развитие
Четыре процента детей заикаются, когда учатся говорить. В этом нет ничего страшного. Это как падать с велосипеда, пока учишься. Почти все дети начинают говорить нормально, иногда с помощью логопеда.

Запинки
Ещё практически все люди запинаются, при каких-то сильных эмоциях: когда волнуются, злятся или радуются. Эти запинки проходят легко, без усилий и часто неосознанно, без страха и смущения. Каждый раз когда я говорю с кем-то про заикание, мне говорят «Да не волнуйся, я тоже иногда заикаюсь, когда волнуюсь». Это совершенно другое.

Ступоры
Это самое интересное заикание. И дальше я буду говорить только про него. Это именно то, что обычно имеют в виду, когда взрослый человек заикается. Про него фильм «Король говорит». При этом заикании нет никаких физических нарушений. Поэтому, например, человек может говорить, когда он один. При этом заикании слова просто не выходят изо рта. Пожалуй, это похоже на [придумываю классную аналогию]

Приходится говорить через сопротивление.

Люди, которые заикаются, придумывают стратегии, как продраться через слова которые застряли. Кто-то привыкает повторять слоги, тянуть буквы, пока слово не скажется. Кто-то заменяет слова на те, которые легче сказать. Кто-то добавляет в речь слова-паразиты, чтобы разогнаться и проскочить. Кто-то притворяется, что задумался и в это время собирается. Кто-то отвечает «не знаю», когда знает или молчит, когда есть что сказать. Кто-то делает странные движения или гримасы, похожие на тики. Это всё — стратегии, как продраться сквозь ступоры.

Или человек просто не говорит, когда чувствует, что сейчас будет заикаться. Тогда внешне вообще нет нарушения речи, но сам он знает и чувствует, что заикается. Это подтверждает, что заикание — это не столько про речь.

Самая большая проблема — в том, что непредсказуемость речи приводит к постоянным страхам, тревоге. А во время самих ступоров — к чувству беспомощности.

На картинке — речь человека, который заикается. Внизу — уже сказанные слова. А впереди — миллион тех, которые ещё нужно сказать.

Я с детства задавал себе вопросы. Почему в одних случаях говорить легче, чем в других? Почему легче говорить, пока я один? Почему легче говорить с акцентом? Или когда притворяешься другим человеком? Почему на собеседовании и экзаменах я говорю легко, а в обычной жизни с трудом? Хотя казалось бы, должно быть наоборот. Почему сложнее говорить на английском языке? Но знаю людей, у которых наоборот. Почему легко петь, кричать, шептать? Почему сложно сказать своё имя? И ответы долго не находились.

Физиология и речь
Обычно заикание рассматривают с двух сторон: физиология и речь. Это тупик. Потому что гены свои мы изменить не можем. И поведение, как показывает практика, тоже: люди, которые начали хорошо говорить после курсов, почти всегда скоро снова начинают заикаться.

Полная система
Правильнее рассматривать заикание, как систему внутренних качеств, физиологии и поведения.

Поведение (и речь, как его часть) — это только верхушка. Заниматься только речью — как раскручивать колёса у сломанной машины. Каждая вершина влияет и подвергается воздействию всех остальных.

Система поддерживает сама себя. Поэтому если исправить речь, но оставить больные намерения, убеждения, восприятие и эмоции, заикание вернётся. И наоборот, если правильно поработать над личностью — речь появится сама. Над ней даже не нужно работать, с речевым аппаратом-то всё и так ок. Лучше не крутить колёса, а открыть капот и разобраться отдельно с каждым компонентом.

Борьба с заиканием в этом смысле больше похожа на борьбу с алкоголизмом, ленью или лишним весом, а не с гриппом.

Хотя у людей, которые заикаются, нет физических нарушений. Психологические — часто есть. Просто от того, что с трёх-пяти лет, в самые важные для формирования личности годы вырабатываются неправильные привычки. В детстве, конечно, особенно не последишь за правильными намерениями, убеждениями, восприятием и эмоциями. Осознать и изменить привычки, которые стали частью личности, — непросто.

Главная мудрая и глубокая мысль выступления — чтобы перестать заикаться, нужно стать таким человеком, которым хотел бы стать, если бы не заикался. Это, конечно, непросто; но сложный путь, который работает, лучше лёгкого, который никуда не приведёт.

Например, выступать на «Табурете», выходить из зоны комфорта (и не только речевой), путешествовать, читать новые книги, наблюдать, рефлексировать, не быть перфекционистом, принимать и любить себя, быть честным, быть благодарным, бороться со своими страхами и вот это всё.

Разумеется, развиваться как личность нужно всем людям. Разница лишь в том, что у людей, которые заикаются, это влияет на речь. Если двигаешься куда-то не туда, не можешь говорить. А если туда — говоришь. Есть своеобразный компас. И это в каком-то парадоксальном смысле круто.

Про то же самое подробнее — в книге Джона Харрисона «Переосмысление заикания»